-- Мы давно не видались. Почему вы такъ рѣдко у васъ бываете? Почему? настаивала она, замѣтивъ что Опалевъ не рѣшался отвѣчать прямо на ея вопросъ.
-- Я буду искрененъ, сказалъ онъ.-- Я избѣгаю русскаго общества.
-- Какъ! Русскій избѣгаетъ русскаго общества?
-- Видите ли: за границей меня преслѣдовала idée fixe: "я хочу на родину". Мое положеніе мнѣ казалось ложнымъ и несноснымъ между людьми которые дорожили своею національностью и носили ее на лицѣ, въ пріемахъ, въ складѣ ума, въ жилахъ. Я страстно желалъ вернуться въ Россію, вотъ и вернулся наконецъ....
-- Ну, а дальше?
-- Я ее любилъ, продолжалъ Опалевъ, -- слишкомъ сильно, лихорадочнымъ чувствомъ, похожимъ на первую любовь.... Но къ несчастію, я должно-быть такъ созданъ что моя природа несовмѣстна съ русскою жизнью.
-- Но кажется вы и за границей тосковали?
-- Да, тосковалъ и за границей; сердце просилось сюда.... А здѣсь на меня смотрятъ съ обиднымъ отчужденіемъ, какъ на ворону наряженную въ павлиныя перья. И мнѣ какъ-то все чуждо.... Словомъ, я не дома. Я чужой и здѣсь, какъ былъ чужой тамъ. Но нигдѣ еще чувство одиночества меня не преслѣдовало такъ безпощадно какъ здѣсь. Я былъ твердо намѣренъ вступить на службу какъ только переселюсь сюда; но честный человѣкъ долженъ сродниться съ интересами края которому служитъ, faire cause commune avec le paye. Но куда я не загляну все непонятно, темно, чуждо....
Онъ пожалъ плечами.
-- Хоть бы вы женились, сказала Александра Ивановна.