-- Онъ давно женатъ? спросилъ Опалевъ.
-- Слушай, я тебѣ разкажу какъ все было.-- Ужь тому восемнадцать лѣтъ. Ему понадобились деньги. Онъ и придумалъ какъ ихъ добыть; побился объ закладъ на десять тысячъ что на мнѣ женится, да и посватался. Мать моя такъ и обмерла. Недоброе, говоритъ, должно-быть, задумалъ Русскій. А онъ все свое: вынь да положь, отдай за меня Маріанку. Мать у меня спрашиваетъ: Хочешь за князя?-- Какъ, говорю, не хотѣть? Вишь какой красавецъ! Насъ и обвѣнчали.
-- Вотъ я тебѣ скажу, ужь какъ я его полюбила! Такъ безъ ума и полюбила. А онъ черезъ два мѣсяца послѣ свадьбы меня бросилъ.-- "Куда я, говоритъ, съ тобой дѣнусь въ Россіи? Какъ я тебя въ люди покажу? Ты меня осрамишь".-- Такъ и уѣхалъ. Я горевала, горевала, хоть умереть была рада, вотъ какъ горевала. Деньги-то онъ присылалъ сколько мать выпросила, а чтобы словечко когда хоть изъ жалости написать, этого нѣтъ.-- Ну, голубчикъ, мать умерла, я въ Москву и переѣхала, и выписала его къ себѣ. Думаю: авось перебѣсился, страхъ Божій знаетъ. Пришелъ онъ ко мнѣ.-- "Чего тебѣ?" говоритъ. "Молчи и жди смирно, а то денегъ не дамъ". Да разсердился на меня, ужь такъ обидно говорилъ, такъ обидно что одинъ Богъ знаетъ. Нынѣ лѣтомъ вдругъ гляжу -- явился: ласковый такой.-- "Хочешь, говоритъ, Маріанна, въ Грузію вернуться? Я тебѣ буду три тысячи рублей въ годъ высылать". А я про себя, знаешь, думаю: Э! должно быть не даромъ. Обмануть хочетъ. И прикинулась; говорю: хорошо. Онъ мнѣ сейчасъ три тысячи на столъ.-- Постой, думаю, голубчикъ, еще на двое сказано кто кого перехитритъ. Да и послала мальчика вслѣдъ за нимъ; въ гостиницѣ номеръ нанималъ: тамъ и разказали что онъ женатъ. Я въ гостиницу, а онъ ужь укатилъ за границу. Стала я разспрашивать, все какъ надо узнала, и письмо къ тебѣ послала. Ты на меня не гнѣвайся, Дмитрій Богданычъ. Я за себя отмстить хочу. Подумай, онъ даромъ всю мою жизнь погубилъ.
Ея щеки разгорѣлись, и маленькая смуглая рука отбрасывала лихорадочно покрывало накинутое на голову.
-- Прошу васъ показать мнѣ ваши бумаги, сказалъ Опалевъ.
Грузинка вынула изъ небольшой шкатулки свой паспортъ и церковное свидѣтельство о бракѣ, и подавая ихъ Олалеву, спросила:
-- Иль ты мнѣ не вѣришь? Смотри самъ.-- Да! продолжала она съ нѣкоторою гордостью, пока Опалевъ пересматривалъ, бумаги, я княгиня Лыкова!
Онъ рѣшился прежде всего показать бумаги нотаріусу, и просилъ у Грузинки позволенія взять ихъ съ собой до слѣдующаго дня.
Предложеніе ей не понравилось. Однако Опалевъ повторилъ свою просьбу.
-- Повѣрить тебѣ мои бумаги? На что тебѣ бумаги? Я бы тебѣ ихъ и повѣрила, да боюсь... Ну какъ ты не отдашь?... Что я сдѣлаю безъ бумагъ?...