-- Вы капризничаете?
-- Нѣтъ, я одумался. Мнѣ грустно за васъ.
-- За меня?.. Почему?
-- Потому-что для меня загадка и ваша будущность и вы сами отчасти...
-- Да что жь во мнѣ загадочнаго?
-- Въ васъ есть дѣтскія замашки, совершенно-несвойственныя женщинѣ, которая, какъ вы, способна мыслить и чувствовать.
-- Въ какихъ же это случаяхъ?..
-- Въ безполезныхъ порывахъ гнѣва, падающаго на мелочи, въ неумѣньи строго и послѣдовательно держаться своихъ убѣжденій.
-- Только-то?.. Да развѣ вы не видите, что эти порывы гнѣва, правда, безплодные, не что иное, какъ невольное выраженіе моихъ убѣжденій, послѣдовательная ихъ защита?
-- То-есть, вы нехотя проговариваетесь. Однако вы убѣждены, что когда женщина успѣла по-своему опредѣлить слово счастье, то главной ея наукой становятся скрытность -- и тайна.