-- Что ты, не здорова что ли? -- спросил он. -- Что такое случилось?
-- Мне до смерти грустно, я тебя совсем не вижу, -- сказала Женя. -- Ты проводишь целые дни у Кедровой...
-- Вздор какой! целые дни! - перебил Гальянов. -- Я у ней бываю иногда по привычке, и потому что встречаюсь со старыми знакомыми...
-- Разве ты не можешь позвать знакомых к себе? ко мне?..
-- Нет, не могу. Я признаюсь, что эти люди, хотя я с ними и на приятельской ноге, не принадлежат к порядочному обществу...
-- А принадлежат к обществу Кедровой? Это её хорошо рекомендует! -- заметила с усмешкой Женя. -- Не ты ли сам говорил мне, что она провинциалка, лгунья; что она смешна и хвастает как Хлестаков? И с такою женщиной тебе веселее, нежели со мной!
Гальянов пожал плечами.
-- Ты презабавная! -- сказал он, рассмеясь. -- Право, у женщин нет толку ни на грош. Разве ты воображаешь, что муж может вечно сидеть с женой с глазу на глаз? Мало ли у меня забот, о которых ты не имеешь понятия? Я видаюсь у Кедровых с людьми, которые мне нужны. Мне нужен и Александр Семёнович. Я хлопочу о выгодном месте. Своего мнения об Анне Павловне я не изменил, а всё-таки не могу оставить её дом. Ну, перестань же ребячиться, -- прибавил он, замечая, что слёзы её душили.
Он поцеловал её, а она его страстно обняла, умоляя провести вечер с нею. Гальянов согласился, но видимо скучал, и Женя страдала. Она понимала, что муж её обманывал; страшное подозрение закралось в её сердце: не встретил ли он у Кедровой женщину, которая ему понравилась?..
И это подозрение было так нестерпимо, с такою раздирающею болью легло ей на сердце, что Женя не выдержала и, рыдая, сообщила его мужу.