Эти слова видимо успокоили больную, но разговоръ ее утомилъ. Однако къ вечеру она почувствовала облегченіе и ласкала Анну, спросила чаю и вскорѣ послѣ того уснула. Петровская приняла этотъ сонъ за счастливый переломъ болѣзни и вышла изъ комнаты съ обрадованной Анной. Домъ былъ такъ тѣсенъ, что онѣ расположились въ гостиной.
Петровская замѣнила свое дорожное платье бѣлымъ пенюаромъ, распустила волосы и, пока ихъ расчесывала горничная, зѣвнула и сказала Аннѣ:
-- Разскажи же мнѣ что-нибудь. Очень ты любишь своего жениха?
-- Да... очень, отвѣчала Анна, слегка покраснѣвъ.-- А какъ онъ вамъ нравится?
-- Онъ мнѣ очень нравится, отвѣчала Лизавета Васильевна, хотя она едва замѣтила Тарбенева.
-- Не правда ли, онъ хорошъ собой?
-- Да... да, можетъ быть, разсѣянно отвѣчала она.
-- Да вѣдь вы его видѣли? Какъ же вы его находите?
-- Право, еще не знаю. Съ физіономіей мужчины знакомишься, когда его коротко узнаешь; а хорошъ ли онъ собой, это видишь тогда только, когда начинаешь его любить.
-- Какъ это странно, да вѣдь черты его не мѣняются, когда его полюбишь.