Этимъ безпредѣльно грустнымъ поцалуемъ они отказывались отъ счастья цѣлой жизни!

-----

Тарбеневъ женатъ. Друзья, его говорятъ, что онъ не отвыкъ хандрить, но перемѣнился во многомъ: нѣтъ слѣдовъ его прежней впечатлительности, и онъ остается равнодушенъ къ тому, чѣмъ прежде увлекался. Богъ знаетъ, не дѣйствіе ли это послѣдняго, полученнаго имъ впечатлѣнія, передъ которымъ блѣдны всѣ остальныя, и не будетъ ли милый образъ женщины вѣчно становиться между нимъ и всѣмъ, что онъ любилъ...

Что вамъ сказать о Лизаветѣ Васильевнѣ?

Недавно она уѣхала изъ Москвы и такъ поспѣшно, что всѣ ея вещи остались нетронутыми въ домѣ, во расчетливый хозяинъ, не выждавъ, чтобы выбрались, прибилъ къ воротамъ ярлыкъ съ лаконическою надписью: "отдается внаймы". Я въ это время искала квартиры на зиму, и мнѣ совѣтовали взять домъ, гдѣ жила Петровская. Я поѣхала его осмотрѣть. Домъ былъ дѣйствительно свѣтелъ, наряденъ, отдѣланъ со вкусомъ. Одна спальня ея отличалась отъ другихъ комнатъ нѣсколько суровой простотой. Единственная вещь, напоминающая въ ней о прихоти или роскоши, была висѣвшая на стѣнѣ гравюра, въ золотой рамѣ, "Меланхолія" Альберта Дюрера. Случалось ли вамъ видѣть это произведеніе великаго мастера? Съ перваго взгляда она васъ непріятно поразитъ: женщина немолодыхъ лѣтъ смотритъ на закатъ солнца; около нея расположены въ холодномъ порядкѣ символическіе атрибуты вѣчности, вѣрности и уединенія; на всю фигуру падаетъ рѣзкая тѣнь; контуры не изящны, околичности описаны такъ сухо и ровно, что не на чемъ остановиться глазу. Но вся мысль мастера вложена въ выраженіи глазъ, обращенныхъ на послѣдніе лучи дня. За этимъ выраженіемъ безвыходной грусти исчезаетъ все, что въ гравюрѣ могло бы казаться неуклюжимъ и рѣзкимъ: въ немъ вы угадываете тайну утраченной молодости, цѣлую жизнь страданій, вѣчныя, скорбныя воспоминанія!... Я долго не могла оторваться отъ этой гравюры... нечаянно взглянувъ на раму, я замѣтила на ней карандашемъ начертанную цифру: 1852. Это годъ женитьбы Виктора и знакомства его съ Петровской. Не разлюбить ей Виктора!

Впрочемъ, ни объ Викторѣ, ни объ ней я ничего положительнаго не знаю и ограничиваюсь одними предположеніями. Одно могу сказать навѣрное: Анна совершенно счастлива.

ОЛЬГА Н**.

"Современникъ", No 12, 1854