-- Право, ваше сиятельство, извольте посмотреть.
Графиня подумала немного, принялась перебирать свои драгоценности, и решилась послать к золотых дел мастеру два браслета и миниатюрный портрет, осыпанный бриллиантами. Лукерья Минишна ушла поспешно и возвратилась с довольно крупною суммой: графиня просияла, велела заложить карету и поехала в магазин.
Получив письмо графини, полицеймейстер послал его в часть и велел сказать квартальному, чтоб он принял немедленно надлежащие меры для открытия вора. Но квартального не было дома. Вечером Лавр, по наущению сестры, сбегал к нему и объяснил, что никто другой как Карнеев украл серьги, и при этом обещал представить квартальному улики: "А как дело кончите, мы вас поблагодарим", -- добавил он.
Между тем всё было спокойно в трактире Карнеевых. О пропаже они узнали через Лавра. Он заглянул в растворенную настежь дверь из главной комнаты во двор и, убедившись, что в ней никого не было, вышел торопливо, открыл шкапчик с посудой, и что-то в него сунул, затем оглянулся и бросился в другую комнату; там он очутился лицом к лицу с хозяйкой.
-- Здравия желаем, Арина Ефимовна, -- начал он не совсем твёрдым голосом. - Слышали, какая беда над нами стряслась? -- Смущение его доказывало, что его совесть ещё не совсем заглохла.
-- Как не слыхать! У графини серёжки пропали.
-- Так точно, серёжки пропали: говорит, дорогие. Другой день дом вверх дном стоит. Все под подозрением. Беда, да и только.
-- Уж впрямь беда, -- подтвердила Арина Ефимовна.
-- Того и гляди всех на каторгу.
-- Оборони Боже! За что же всех? Вор-то один, и за него невинные ответят. Это, батюшка, ты со страху вздор мелешь. Из полиции-то были?