-- Не ты же однако его украла.
-- Оборони Боже, ваше сиятельство. Конечно, чужую душу один Бог ведает. Если башмачника грех попутал, за что же неповинным отвечать? Вы изволите говорить, я глазела на все стороны? Да разве за плохим человеком углядишь? Запустил руку под лоскутки, вот и дело с концом, а я и в домёк не взяла, что ларчик под ними был.
-- Сейчас, сию минуту дать знать в полицию, -- сказала графиня. -- Позови дворецкого, я сама напишу полицеймейстеру.
Она принялась за перо и, по совету Федосьи, описала подробно не только форму серёг, но и ларчика, и даже упомянула об атласной подушечке, которая лежала сверху. Письмо было поручено дворецкому и немедленно отослано к Толю.
-- Что мне делать! Ума не приложу, -- говорила графиня вслух сама с собой. -- Ещё найдутся ли серьги, а мне каждая минута дорога. Портные завалены работой, просили, чтоб я прислала как можно скорей материи на платье... Жемчуг нельзя заложить, я без него не обойдусь, перстни тоже необходимы... Хоть с ума сойди!
И с сердцов она схватила саксонскую чашку из которой пила кофе, бросила её на пол и разбила её в дребезги.
-- Эх! Видно, что граф-то далеко, -- подумала карлица, заглядывая в дверную щель.
Лукерья Минишна вернулась к своей госпоже и слушала её монолог, бледная от страха. Опустив голову, она передвигалась с места на место.
-- Ваше сиятельство, -- молвила она, наконец, -- нельзя ли будет заложить какую-нибудь вещицу окромя жемчуга и перстней.
-- Нельзя, -- отрезала графиня.