Эти сведения подтвердили все соображения Карнеевой. Она написала прошение, в котором излагала свои подозрения на Лавра и его сестру, умоляла, чтоб обратили внимание на её показания; а прошение она подала в канцелярию полицеймейстера, и с тех пор была не раз у Толя, но ей сказали, что следствие идёт своим порядком, и что её вмешательство тут излишне. Напрасно несчастная Карнеева прибегала к правосудию начальства и к милосердию частных лиц, вся тяжесть преступления пала на её сына. Сыщик был подкуплен; большая часть денег, вырученных за серьги, перешла в его руки. Полиция действовала медленно, несмотря на просьбы графини Трубниковой. Дело затянулось.
Протекли недели, месяцы. Волнения, просьбы, мучения, шатанье от одного порога к другому ни к чему не привели Арину Ефимовну. Она так состарилась, что трудно было и узнать. Хозяйством занимался Андрей, а она проводила большую часть дня в своей горнице с вязаньем в руках, и голос её не раздавался ни в трактире, ни на дворе. Но последний удар был ещё впереди: уголовная палата приговорила её сына к каторге за воровство.
Этот приговор Андрей сам объявил матери. Долго она сидела бледная, закрыв лицо руками, не говоря ни слова, но вдруг, словно её подняла невидимая сила, Карнеева встала и с громким криком упала на колени пред образом Божией Матери, заказанным ею по обету во время болезни Мити.
"Матерь Божия, -- сказала она, ударяя себя в грудь. Не допусти беззакония, Ты его спасла от смерти, спаси от каторги. Некому за него заступиться, Ты заступись, Царица небесная! Воздай мне по вере моей!"
Долго она лежала пред иконой, и когда встала, обратилась к детям и сказала с уверенностью:
-- Я его поручила Богородице. Она мне укажет, что делать.
Затем она пошла к сыну. Он уже знал о своей участи и бросился к матери. Всё, что у ней накопилось слёз на сердце, вылилось рекой в этом последнем свидании.
-- Митя, родной, -- сказала она, -- не унывай, Господь нас не оставит.
Но Митя не отозвался.
-- Не унывай, сынок, -- повторила она, -- не пущу тебя в Сибирь. До самой Царицы доберусь и взвою. Бог её над нами и поставил правду чинить.