-- А что, народ-то будут пускать в храм Божий?
-- Евона! Народ пускать! Чтобы Царицу-то с ног сшибли.
Арина Ефимовна недоумевала несколько минут, и вдруг, словно озарённая мыслью, пошла к соборному протоиерею. Он её принял; она остановилась на пороге, стала на колени, и сказала:
-- Батюшка, выслушай! Не дай погибнуть.
-- Что тебе надо? Встань, -- отозвался священник.
Но Арина Ефимовна не встала, а наклонилась до земли, обливая пол жгучими слезами.
-- Старушка, что я могу для тебя сделать? Встань, говорю тебе.
Он подошёл к ней и поднял её.
-- Успокойся, сказывай о своём горе, -- начал он ласково.
Нескоро Арина Ефимовна овладела собой. Грудь её надрывалась, и она выговаривала с трудом отрывистые слова. Священник налил в стакан святой воды, которую она выпила, перекрестившись, и приступила к своему горькому рассказу.