Между тем глаза Федосьи остановились на ларчике с бриллиантовыми серьгами, который графиня не заметила под лоскутами материй, когда спрятала свои вещи. Страшное искушение запало в нечистую душу Федосьи.
Много в ней скрывалось дурных свойств, и она не старалась их победить, напротив, развивала их, тешила. Графиня была капризна и пуста, но не зла и баловала её. Федосья получала часто подарки, лишние платья, однако эти щедроты не удовлетворяли её. Не в первый раз она покушалась на чужую собственность, но до сих пор воровство её ограничивалось безделицами -- носовым платком, обшитым кружевами, золотою головною булавкой, флаконом для духов; легко было убедить графиню, что она потеряла эти вещи, когда ездила в гости, а между тем Лавр, брат Федосьи, их сбывал жиду, а деньги делил с сестрой. Не было сомнения, что серьги можно будет продать за крупную сумму. Сердце Федосьи билось от страха и радости.
-- Ну, бери атлас и ступай, -- сказала она Мите.
Только что он переступил через порог, она схватила филиграновый ларчик.
В одну минуту она придумала, как удалить от себя подозрение. Средство она нашла ужасное; но от первого преступления до второго недалеко.
В этот день графиня обедала у знакомых; Федосья ждала её отъезда с лихорадочным нетерпением и, дождавшись наконец вожделенной минуты, вышла на заднее крыльцо для тайного совещания с Лавром, который всегда пользовался отсутствием барыни, чтобы сбегать к Карнеевым. Горничная успела ему шепнуть, что ей надо переговорить с ним наедине, и подозвала его знаком руки, когда он вышел чрез парадные сени во двор.
-- Лаврушка, -- сказала она прерывающимся от волнения голосом, -- серьги в две тысячи подцепила.
-- Что ты! -- отозвался Лавр.
-- Надо их схоронить сейчас. Того и гляди хватятся... обыск будет.
-- Только подавай, схороню.