-- А вы, Арина Ефимовна, поднесите чарочку, -- сказал Лавр. - Заказ, должно, будет богатый.
Арина Ефимовна налила вина в чарочку, но недружелюбно взглянула на Лавра. Он ей не нравился, и ей было неприятно, что он часто забегал в трактир и старался завести дружбу с Митей.
-- Уж вижу я, что в этом малом нет пути, -- говаривала она. -- Он Митьку добру не научит, а мой-то дурак спроста за него распинается.
-- Благодарю покорно, -- сказал Лавр, осушив чарку. -- Ну, Митя, идём. Да работы своей захвати, да проворней. Барыня ждать не любит.
-- А как мерку снимешь, так сейчас и вернись, -- крикнула вслед сыну Арина Ефимовна.
Графиня только что успела одеться, когда привели башмачника в её спальню. Он показал сшитые им шёлковые башмачки на высоких каблуках; молодая женщина их тщательно рассмотрела, похвалила и велела снять с себя мерку.
-- Выйдут ли башмаки вот из этой материи? -- спросила она, указывая на один из лоскутов, разбросанных на туалете.
-- Позвольте прикинуть, ваше сиятельство, -- отвечал Митя.
В эту минуту лакей доложил о каком-то важном посетителе; графиня заперла поспешно ящик, где лежали её драгоценные вещи, и вышла. В комнате остались только Митя и горничная Федосья.
-- Выйдут, -- сказал он, повертев кусок атласа.