-- По какому случаю Всеволод Никитич решился наконец просить прощенья у отца?
-- Он, вероятно бы, и не решился, если б мамаша этого не требовала настоятельно. Она одна с ним переписывалась и посылала ему денег тайком.
-- А разве Никита Родионович ему денег не посылал?
-- Ни гроша, последние два года, сверх назначенных трёх тысяч. Дядя отвечал тотчас же на его письмо и велел ему взять трёхмесячный отпуск. И как он его ждал! Нам-то ничего не говорит, но мы видим, что ему на месте не сидится: нет, нет, да заглянет в окно, на часы посмотрит. Когда Всеволод вошёл, дядя был бледен, как полотно.
-- А он что?
-- Да ничего. -- Истукан. -- Поцеловался с отцом и говорит: вот и блудный сын вернулся к вам. Знаете? Шутя.
Всё это она рассказывала с жаром, обрадовавшись возможности облегчить сердце. Зная её, я угадывал, что её самолюбие пострадало от глупого пренебрежения петербургского кутилы, и спросил:
-- Он вам сильно не нравился?
-- Мне? Он ненавистен!!
-- Наталья Андреевна, скажите правду: если б этот барин обратил на вас внимание, на которое вы имеете полное право, вы бы не так строго об нём судили?