-- Как вы хороши сегодня! -- сказал он.
Она вспыхнула как маков цвет и взглянула на него свысока, не понимая, как объяснить неожиданную выходку.
-- Вы удивлены, -- продолжал Селехонский, -- точно никто вам не говорил, что вы хороши.
-- Нет, говорили.
-- И вы обижались?
-- От иных обижалась, от других нет.
Она отвернулась, и стала глядеть в окно.
-- Однако, кажется, всякий имеет право сказать женщине, что она нравится, -- возразил Селехонский.
-- Нет, не всякий, по крайней мере, мне, -- отвечала она резко.
Оба замолкли на несколько минут.