-- Кушать пожалуйте, -- провозгласил Влас Федотыч.
За обедом Селехонский держался осторожно, а Наташа не обращала на него внимания. Только что вышли из-за стола, она пошла в сад, а он, переждав несколько минут, отправился за ней.
Вечером я её застал одну, на садовой скамейке.
-- Пётр Богданыч, -- сказала она, -- я хочу с вами поговорить. Слышали вы сегодня, в биллиардной?...
-- И слышал, и видел.
-- Что вы об этом скажете? Вдруг, ни с того ни с сего, вздумал за мной ухаживать!
-- А вы что скажете?
-- Я?.. Я ничего не понимаю. Не спроста ему пришла в голову такая фантазия; у него какой-нибудь замысл. Уж не хочет ли он играть со мной роль соблазнителя? Вскружить мне голову, и затем откланяться?
-- Положим, замысел-то у него совсем другой, -- подумал я и сказал:
-- Коли вы сами поняли, что он играет нечестную роль, надо полагать, что вы не позволите над собой посмеяться.