-- Не верю. Так, от нечего делать... деревенская скука! Я его знаю. Ах! Если б он сумел оценить эту девочку; я был бы слишком счастлив. Наташа! - крикнул он. - Что ж не здороваешься?
Она была на террасе, подбежала к нему, поцеловала его, а он охватил её голову и прижал к плечу.
Эта ласка, первая, сделанная им женщине с тех пор, как умерла его жена, сильно тронула Наташу. С привычной живостью, она поднесла его руку к губам. Её глаза наполнились слезами и, чтоб скрыть своё смущение, она бросилась обратно на террасу.
-- Славная девочка! -- промолвил ей вслед Никита Родионович.
Доложили, что лошади готовы, мы вышли нa крыльцо; Наташа прыгнула в дрожки, Селехонский собрался сесть возле неё, но отец его остановил.
-- Нет, это не годится. Я сяду здесь, а ты поезжай в коляске с Петром Богданычем.
Несколько сконфуженный и чрезвычайно раздосадованный Селехонский направился к коляске.
-- Кажется, у вас здесь восточные обычаи, -- сказал он с сухим смехом.
-- Нет, европейские, только честные.
Он не возражал, так как вообще не удостоивал меня внимания.