-- Так. Всеволод Никитич не вернется в Апраксино?
-- Как же, вернется. А теперь погостить едет к барину Фитингофу, он за нами тройку сюда выслал.
Эти подробности меня занимали собственно ради Ни╛киты Родионыча. Свидание с сыном было важным событием в его жизни. Они расстались не в ладах и не видались целых два года.
Совещание в палисаднике продолжалось довольно долго. Я уже успел напиться чаю, когда Селехонский вернулся в залу и стал искать свою сигарочницу. Раздалась труба кондуктора; я поспешил в дилижанс.
Возле меня сел наш сосед Собакеев; мы разговорились.
-- Я встретил здесь сына Никиты Родионовича, -- начал я. -- Он нисколько не похож на отца, ни лицом, ни приёмами.
-- Лицом-то он в покойную мать, ну, а приёмами не в отца! Вялый такой, а в отце до сих пор бес сидит. Бешеный! Ведь он было меня задушил, ха! ха! ха!
-- Как так?
-- Да так. Мы тогда только что познакомились. Покупал я у него имение и привез три тысячи задатку. Он взял задаток, завёл разговор о том, о сём, велел подать закуску, да и забыл мне дать расписку. А я думаю, как же быть? Без расписки не уйду. Да вдруг и говорю с азартом, знаете, пошутить хотел: "А вы мне расписки в получении задатка не дали; надеетесь, что я об ней забуду... Ни! ни!". Не успел я это вымолвить, он вспыхнул, да как бросился на меня, схватил за шиворот, кричит. "Я-то! Я-то обману! задержу три тысячи!". Дрожит весь, -- ведь вот как! Уж Бог мне помоги собраться с силами, и я сам крикнул: "Вы с ума сошли! Я в вашей честности не сомневаюсь, да вы умереть можете сегодня же". Тут уж он опомнился.
-- Вы бы, говорит, с того бы начали. А я кругом виноват, что забыл о расписке. Не понимаю, как это случилось. Ну, после был у меня с извинением, и мы остались приятелями.