-- А славная личность!
-- Оно так, да жаль, что нрав везде повредил. Ведь он служил в гвардии, а в двадцать восьмом году перешёл в действующую армию, отличился, Георгия получил, чин полковничий, да с начальником не поладил, и велели ему подать в отставку. С тех пор он и засел в Апраксине. А человек-то хороший, что говорить! Вот меня, сударь только что по роже не прибил, ха! ха! ха! А я всё-таки скажу: человек -- прелесть! Жаль, что сын-то не удался.
-- А что?
-- Негодный малый. Курса университетского не кончил; ну, записали его в министерство внутренних дел, он и пошёл куролесить. Денег пропасть потратил. Отец выговаривал, а он себе и в ус не дует, да в одну зиму и ухнул за картами сто тысяч. После того Никита Родионыч его к себе на глаза не пускал. Два года не видались; вот теперь только мировую заключили.
Эти подробности я слышал не в первый раз, но рассказы Собакеева убедили меня, что они известны и другим, и что репутация отца, как и сына была за ними упрочена...
* * *
Варвара Родионовна, единственная и незамужняя сестра старика Селехонского, жила в старинном Апраксинском доме, где жил и я. Утром, часу в двенадцатом, я был на месте и, освободившись наскоро от дорожной пыли, поспешил к хозяйке. Она сидела в зале и пила кофей с Натальей Андреевной, её двоюродной племянницей и крестницей, сиротой, попавшей недавно на её попечение.
Варвара Родионовна была когда-то красавица. Года не сокрушили правильность её профиля и узкого размера рта, но чёрные глаза потускнели; вся фигура высохла, грудь впала. Ситцевая блуза отличалась чистотой и сидела аккуратно на плечах старушки; а свои редкие, почти совсем седые волосы она покрывала косынкой белого тюля, подвязанной у подбородка.
Варвара Родионовна была шестью годами старше брата и смолоду отказалась от замужества. Одна черта её характера осталась для меня необъяснимой; а именно, равнодушие к собственной красоте. По отзывам её сверстников, она всегда пренебрегала даром Божиим. Я заметил эту странность в немногих женщинах. Правда, эти женщины отличались необыкновенной душевной чистотой, но все-таки, кажется, духа от тела отделить невозможно. Не такова была её племянница, Наталья Андреевна. За недостатком настоящей красоты, она обладала умением казаться хорошенькой. Да и глядя на неё, право, никому в голову не приходило разбирать, правильны или не правильны у ней черты лица. Вам бросались в глаза ослепительный цвет лица, круглые плечи; чёрные волосы, украшенные яркой лентой или цветком. В её милой, живой, пышной личности кипел запас свежих сил, не развитых, но и не стеснённых воспитанием. Эх! не стукни мне тогда сорока пяти лет!..
-- Вот и беглец наш вернулся! -- сказала Варвара Родионовна ласково, но голосом, разбитым хроническим кашлем, и протянула мне руку.