-- Пора, наконец! -- заговорила Наталья Андреевна. -- Уж скука-то какая завернула в Апраксино! Не с кем слова перемолвить. Проезда не было; дороги только теперь поправились. Все соседи сидели по домам. Мы с мамашей обо всём переговорили... даже и она скучала! -- Пётр Богданыч, отведайте этого печения; мамаша его заказала как раз к вашему приезду. Объедение!
-- Вы меня удивляете, -- отвечал я, на этот поток слов. -- У вас был петербургский гость?..
Она меня перебила:
-- Всеволод Никитич?.. Видно, вы с ним не знакомы. Его не расшевелит гальваническая машина.
-- Неужели и вы не расшевелили?
-- Куда! Он смотрит на меня с высоты своего величия. Со мной не говорит.
-- Не может быть!
-- Я вас уверяю.
-- Когда что-нибудь потрясёт его в жизни, то напускное равнодушие пройдёт, -- вмешалась Варвара Родионовна, вытирая блюдечко полотенцем.
-- Не думаю, мамаша! Каков в колыбельку, таков и в могилку.