-- Дѣлайте -- какъ знаете, отвѣчалъ Александръ Михайловичъ. И не давъ себѣ времени надѣть шляпу, молодая женщина сбѣжала внизъ.
Туренинскій садъ отличался отъ большинства московскихъ садовъ отсутствіемъ неизбѣжной аллеи акацій, клумбъ съ красными тюльпанами и бесѣдокъ, выкрашенныхъ зеленою краскою. Это былъ старинный, правильный садъ, разбитый на широкомъ пространствѣ, нѣкогда тщательно содержанный, а теперь запущенный и полузаглохшій.
Юлія почти бѣгомъ пустилась по боковой аллеѣ, откуда крутой поворотъ долженъ былъ ее вывести къ тѣмъ берёзкамъ, на которыя указывала Дуняша. Но бодрости у Юліи хватило только до поворота; тутъ она пошла тише, тише и въ нѣсколькихъ шагахъ отъ Артемія остановилась... Ей вдругъ стало страшно; у ней даже забилось сердце. Прижавшись къ дереву, сама не понимая, что она дѣлаетъ, о чемъ думаетъ -- она пристально вглядывалась въ серьёзный, благородный профиль Артемія, сидѣвшаго на скамейкѣ и чертившаго тросточкой по песку дорожки. Движеніе, которое онъ сдѣлалъ, заставило Юлію вздрогнуть и спрятаться за дерево.
"Надо идти, подумала она; но что я скажу ему, боже мой!"
Собраться съ мыслями она не могла и, рѣшись дѣйствовать очертя голову, она быстро подошла къ Артемію.
Онъ ее узналъ, поднялся со скамьи и снялъ шляпу. Юлія протянула ему руку.
-- Сядьте,-- сказала она: -- и я сяду съ вами. Я васъ увидѣла въ окно и сошла.къ вамъ...
Артемій повиновался, молча. Онъ вовсе не былъ расположенъ жъ бесѣдѣ. Юлія была смущена, но кое какъ оправилась.
-- Вы, кажется, еще по утру собирались ко мнѣ и не дошли? начала она опять.
-- Это -- правда, и вы, надѣюсь, извините меня, отвѣчалъ Туренинъ.-- По утру я спѣшилъ окончить нѣсколько писемъ; но теперь непремѣнно хотѣлъ быть у васъ.