Вмѣсто отвѣта, явился Александръ Михайловичъ. Его слова поразили Юлію; а человѣкъ, неспособный пережить своего позора, еще выросъ въ ея глазахъ.
-- Надо спасти его! О, мы спасемъ его! сказала она съ горяча, но, вслѣдъ за тѣмъ, въ первый разъ отъ роду почувствовала робость, недовѣріе къ собственнымъ силамъ, которыя подвергались слишкомъ серьёзному испытанію. Ей даже казалось, что она не съумѣетъ заговорить съ Туренинымъ. Она велѣла отказывать всѣмъ, кромѣ его, и старалась обдумать, какъ его встрѣтить, что ему сказать. Но время шло, а онъ не являлся. Напрасно Юлія подходила къ окну, прислушивалась къ стуку каждой двери.... Артемія все не было. Наконецъ, нетерпѣніе его увидѣть и неизвѣстность о томъ, что могло его задержать, внушило ей отчаянную мысль: подъ предлогомъ навѣдаться о Марьѣ Ѳедоровнѣ, она сама отправилась во флигель, долго просидѣла въ спальнѣ больной, потомъ спросила: "гдѣ Артемій Ильичъ?" Ей отвѣчали, "что онъ заперся въ своей комнатѣ, разбираетъ бумаги и пишетъ, и приказалъ, чтобъ его оставили, въ покоѣ".
Въ обѣденную пору Юлія вернулась домой. Она машинально сѣла за столъ и ничего не ѣла. Къ концу обѣда пришелъ Александръ Михайловичъ, у котораго также сердце было не на мѣстѣ, и съ прискорбіемъ узналъ, что свиданіе не состоялось.
-- Это, однако -- его единственное спасеніе, замѣтилъ онъ, чтобъ придать бодрости Юліи, и Юлія дала ему слово во что бы ни стало поставить на своемъ и увидѣться съ Туренинымъ.
Тутъ явилась Дуняша, которой было поручено узнать, когда Артемій покончитъ съ своими счетами и перепиской.
-- Матушка, Юлія Николаевна, въ саду нашъ баринъ, сказала она.
У Юліи вырвалось радостное восклицаніе.
-- Вонъ извольте посмотрѣть, прибавила старая служанка:-- наискось отъ оконъ, у самыхъ березокъ сидитъ красавецъ нашъ.
Юлія взглянула въ окно.
-- Я пойду къ нему, сказала она.