-- Юленька, началъ Илья Ѳедоровичъ:-- у насъ съ тобою дѣла завелись, моя красавица! Нужно переговорить объ артюшиныхъ деньгахъ. Но твое дѣло -- женское, молодое, такъ я вчера рѣшился, если ты позволишь, поручить вотъ этому умнику (онъ указалъ на Александра Михайловича) побывать у тебя и въ твоемъ присутствіи потолковать съ твоимъ повѣреннымъ.
Юлія поняла, что Хрусловъ успѣлъ ей облегчить объясненіе съ дядей.
-- Очень хорошо, отвѣчала она.-- Я сама еще ничего не знаю; но повидаюсь съ своимъ повѣреннымъ и потомъ попрошу Александра Михайлыча побывать у меня. А давно вы, дядюшка, получили извѣстіе о вашемъ сынѣ?
-- Когда это мы получили послѣднее письмо? сказалъ Илья Ѳедоровичъ.-- Ужь давненько.
-- Да еще, никакъ, лѣтомъ, вмѣшалась Марря Ѳедоровна.
-- Когда это, Ганя, мы письмо-то получили?
-- Десятаго іюня, отвѣчала Ганя, не поднимая глазъ съ работы.
-- Грѣхъ сказать, онъ насъ письмами не балуетъ, замѣтилъ Илья Ѳедоровичи, которому хотѣлось хоть на сынѣ вымѣстить, остатокъ досады.-- Тоже, я чай, тамъ въ тридесятомъ царствѣ умничанья набирается!
-- Ахъ! ужь мы его ждемъ -- не дождемся, со вздохомъ сказала Марья Ѳедоровна.
-- C'est notre enfant prodigue, продолжалъ старикъ.-- Вѣдь ужь десять лѣтъ какъ пропадаетъ, а намъ бы пора на его свадьбѣ поплясать. Да вотъ, Богъ дастъ, все устрою, такъ самъ поѣду за Артюшей.