-- Знаю-съ. Изъ нихъ старикамъ необходимо: вопервыхъ, внести три тысячи рублей серебромъ за подмосковную.
-- Только три? Мнѣ говорили шесть.
-- Да они и сами такъ думаютъ-съ. Они вообще о своихъ дѣлахъ понятія не имѣютъ. Ими вертитъ, какъ хочетъ, ихъ управляющій -- плутъ первокласный. Чтобы спасти подмосковную отъ продажи съ молотка, достаточно трехъ тысячъ; это -- вѣрно-съ! Но кромѣ того, на уплату кое какихъ долговъ нужно сейчасъ же положить тысячи двѣ. Вѣдь они кругомъ задолжали-съ; дѣло до того дошло, что имъ ни одинъ лавочникъ фунта говядины, золотника чая безъ денегъ не отпуститъ. Значитъ -- на стариковъ пойдетъ пять тысячъ, а на долю Артемья останется съ небольшимъ тысяча; хоть бы это спасти!
-- Все это -- такъ, сказала Юлія:-- но я бы сперва желала знать, по какому праву Илья Ѳедорычъ намѣренъ располагать деньгами своего сына?
-- Ну-съ, объ этомъ толковать нечего. Это, должно быть -- статья рѣшенная. Илья Ѳедорычъ, по всей вѣроятности, уже имѣетъ на это согласіе сына. По крайней мѣрѣ, вотъ письмо, которое я сегодня получилъ отъ Артемья.
Хрусловъ вынулъ изъ кармана мелкоисписанный листъ почтовой бумаги, пробѣжалъ глазами первыя страницы и указалъ Юліи на слѣдующій параграфъ:
"Ты не ошибаешься: отецъ мнѣ пишетъ, что ему необходимо взять на время деньги, которыя мнѣ завѣщены покойной тёткой. Но странно, что ты спрашиваешь, какой я дамъ отвѣтъ? Тутъ одинъ только отвѣтъ и возможенъ. По твоему, мнѣ на эти деньги слѣдовало бы возвратиться въ Россію. Положимъ; но доказывать отцу я этого не стану и сегодня же пишу ему, что онъ воленъ располагать моими деньгами, какъ ему угодно. Что касается до другаго твоего вопроса, не скрою отъ тебя, что безъ пяти тысячъ рублей серебромъ мнѣ отсюда невозможно тронуться, да и этого мнѣ только что станетъ на проѣздъ и на уплату самыхъ спѣшныхъ долговъ."
Юлія возвратила письмо Хруслову и задумалась.
-- Александръ Михайлычъ! сказала она вдругъ.
-- Что прикажете-съ?