-- Знаете ли что? Я хочу выписать въ Россію Артемья Туренина.
-- Вы-съ? Да съ какой же стати вы-то это сдѣлаете?
-- Какъ вамъ сказать?.. Изъ уваженія къ памяти Ирины Ѳедоровны, коли хотите; даже, пожалуй, въ укоръ старикамъ... Впрочемъ, изъ чего-бъ я это ни сдѣлала, а сдѣлаю непремѣнно... Со вчерашняго дня у меня вотъ тутъ (Юлія приложила палецъ ко лбу) вертится эта мысль, и я ее выполню, во что бы ни стало.
Александръ Михайловичъ съ изумленіемъ посмотрѣлъ на свою собесѣдницу и въ свою очередь задумался.
-- Что же-съ! Дѣлайте, какъ вамъ угодно, сказалъ онъ:-- мѣшать вамъ не буду; но и слишкомъ поддерживать ваше намѣреніе мнѣ не приходится.
-- Почему такъ?
-- А потому, что Артемій Туренинъ -- человѣкъ, съ которымъ шутить нельзя. Онъ и у отца роднаго никогда гроша не попросилъ... Узнай онъ, что въ этомъ дѣлѣ я съ вами заодно... Какъ бы это сказать-съ?...
Александръ Михайловичъ замялся.
-- Чтожь бы онъ сдѣлалъ?
-- Онъ бы мнѣ деньги-то въ лицо бросилъ за мое вмѣшательство-съ.