Часу въ десятомъ Панкратъ не безъ удовольствія услышалъ, что Александръ Михайловичъ потребовалъ одѣваться: это значило, что баринъ идетъ со двора, и камердинеръ воленъ съ утра искать развлеченья въ сосѣднемъ трактирѣ.
Старики Туренины только что принялись за утренній чай, когда къ нимъ явился Александръ Михайловичъ.
-- Добро пожаловать, племянничекъ, привѣтствовалъ его Илья Ѳедоровичъ.-- Не прикажешь ли чаю? Нутка, садись, разсказывай! Чѣмъ ты насъ порадуешь? Какой ты кладъ нашелъ?
-- Деньги нашелъ, дядюшка-съ.
-- А много ли?
-- Хватитъ-съ на тѣ расходы, на которые вы опредѣляли деньги Артемья.
-- Тьфу ты пропасть! Да говори, братецъ, толкомъ. Расходы тебѣ извѣстны: Артюшѣ достается съ небольшимъ шесть тысячъ, которыя придется внести за Разсказово; вотъ и вся недолга.
Зная, съ кѣмъ имѣетъ дѣло, Александръ Михайловичъ поднимался на хитрости и, чтобы представить сдѣлку въ самомъ выгодномъ свѣтѣ, избѣгалъ отвѣчать цифрами на заданный ему вопросъ; онъ даже умолчалъ о томъ, что за подмосковную слѣдовало внести только три тысячи, а не шесть.
-- Вотъ мы и внесемъ за Разсказово, сколько требуется, сказалъ онъ:-- да сверхъ того кое какіе долги уплатимъ, а остальное Артемью пошлемъ-съ.
-- Какіе тамъ еще долги? спросилъ старикъ, нахмурившись.