На слово племянника Илья Ѳедоровичъ дѣйствительно полагался, какъ на каменную стѣну.
-- А по какому это случаю -- позвольте узнать -- я у нея изъ вѣры вышелъ? спросилъ онъ съ ѣдкой ироніей.
-- А вотъ по какому-съ. Вы сами говорите, что она женщина умная. Вотъ она и понимаетъ, что заводское дѣло требуетъ дѣятельности да расторопности; а вамъ семьдесятъ пять лѣтъ, дядюшка; васъ подагра по цѣлымъ недѣлямъ съ постели не спускаетъ... Такъ вотъ-съ по какому случаю?
-- Я ей скажу, что у меня помощникъ есть.
-- Она и сама знаетъ, что есть, да въ Неаполѣ.
-- Что ты вздоръ-то мелешь? сказалъ старикъ, возвысивъ голосъ.-- Я тебѣ не объ Артюшѣ говорю, объ Иванѣ Игнатовѣ. Знаю, что ты его не жалуешь: да я, братъ, слава-богу, не меньше твоего на свѣтѣ погнилъ и не хуже твоего толкъ въ людяхъ разумѣю. Я вотъ Юленькѣ разскажу, что за человѣкъ Иванъ Игнатовъ.
-- А я, дядюшка, и ей, и вамъ берусь доказать, что онъ мошенникъ.
-- Не трудись, не докажешь! спокойно возразилъ Илья Ѳедоровичъ.
-- Докажу-съ! Онъ вамъ наводилъ справку о платежѣ за Разсказово?
-- Ну! такъ что же?