Узнавши объ этомъ, Ганя подошла къ Александру Михайловичу, съ живостью взяла его руки и сказала:
-- Не правда ли, вы безъ ея помощи найдете денегъ на похороны?
-- Найдемъ-съ, отрывисто отвѣчалъ Александръ Михайловичъ.
Ему пришлись очень по сердцу и довѣріе, которое онъ внушалъ Ганѣ, и чувство гордости, которое сказалось въ ея выходкѣ. Съ нѣкоторыхъ поръ Ганя ему серьёзно нравилась.
Онъ еще короче узналъ ее, еще болѣе съ нею сблизился въ теченіе печальныхъ дней, которые ему, передъ похоронами Ильи Ѳедоровича, пришлось почти безъ выѣзда провести во флигелѣ туренинскаго дома.
Костевичъ то же бывалъ раза по два въ день. Ганя обращалась съ нимъ, какъ съ старымъ знакомымъ; а Марья Ѳедоровна, которой онъ возилъ разныя лакомства, полюбила его безъ памяти, гораздо болѣе, чѣмъ Александра Михайловича.
Немногіе изъ знакомыхъ и родственниковъ, нѣкогда пировавшихъ на туренинскихъ праздникахъ, съѣхались на похороны Ильи Ѳедоровича, да и тѣ проводили его на послѣднее новоселье безъ слезъ и безъ сожалѣній, но не безъ замѣчаній о томъ, что покойникъ былъ пустой человѣкъ и ничего путнаго не сдѣлалъ на своемъ вѣку; на похоронахъ замѣтили отсутствіе Ивана Ивановича.
Послѣ печальной церемоніи вернулись во флигель, который, казалось, страшно опустѣлъ; царствовавшая въ комнатахъ мертвая тишина только повременимъ прерывалась глухимъ боемъ стѣнныхъ часовъ. Все не вѣрилось, что хозяинъ навѣки переступилъ черезъ порогъ родоваго жилища; такъ и казалось, что вотъ сейчасъ отворится дверь, и выйдетъ изъ кабинета Илья Ѳедоровичъ, въ своемъ бѣличьемъ тулупѣ, съ камышевой тростью въ рукѣ, и заговоритъ о селитряномъ заводѣ.
Но цѣлыхъ шесть недѣль не отворялась дверь, за которою раздавалось заунывное и мѣрное чтеніе дьячка...
Дѣлами Турениныхъ занялся, разумѣется, Александръ Михайловичъ. По довѣренности отъ Марьи Ѳедоровны, которая, какъ неотдѣленная сестра, имѣла право на незавидное наслѣдство, онъ съѣздилъ въ Разсказово, прогналъ хвалёнаго Ивана Игнатова, устроилъ, что могъ, собралъ кои какія недоимки и привезъ въ Москву около тысячи рублей, которые вручилъ Ганѣ на расходы. Болѣе неначто было и разсчитывать: по вызову кредиторовъ оказалось, что продажею Разсказова не покроются частные долги. Надъ имѣніемъ учредили опеку.