-- Какую?
-- Роль благороднаго пренебреженья къ чувствамъ человѣка, который васъ любитъ.
-- Вы меня любите? Ха, ха, ха! Mais vous êtes amoureux des beaux yeux de ma cassette!
Юлія вообще не церемонилась съ своими поклонниками, и привыкла обращаться съ ними, какъ съ людьми, въ которыхъ, при ея богатствѣ и молодости, не могло быть недостатка. Одного Костевича она щадила, считала его человѣкомъ замѣчательнымъ, а главное -- находила возможность бесѣдовать съ нимъ, дразнить его... Но въ этотъ вечеръ ей болѣе обыкновеннаго надоѣли его повторенія о роли, которую она будто бы играла, и она со скуки позволила себѣ грубую выходку насчетъ небезкорыстной любви литератора.
Онъ всталъ съ мѣста, какъ ужаленный, и сказалъ съ подъиграннымъ хладнокровіемъ:
-- Вы отдаете себѣ полную справедливость. Во что же болѣе и влюбиться?
Юлія вспыхнула, но прежде, чѣмъ она нашлась, что отвѣчать, Костевичъ поклонился и вышелъ. Она позвонила и, сгоряча, отдала приказаніе не принимать его, если онъ пріѣдетъ; потомъ поняла, что онъ не вернется; поняла и то, что сама вызвала его на дерзость. Но Юлія прощать не умѣла, да и Костевичъ не умѣлъ забывать. Въ итогѣ, молодая женщина разъ навсегда перессорилась съ единственнымъ человѣкомъ, которому иногда удавалось разгонять ея скуку...
XIII.
Артемій Туренинъ.
Дней пять послѣ размолвки своей съ Костевичемъ, Юлія, съ утра никого невидавшая, отъ нечего дѣлать, послѣ обѣда зашла провѣдать старую тётку. Марья Ѳедоровна спала.