-- Какъ вы сегодня жолчны и рѣзки, замѣтила Юлія.-- Если вы такимъ же явитесь на завтрашній балъ, я вамъ запрещаю ко мнѣ подходить.
-- Я завтра на балѣ не буду.
-- Я сама ѣду такъ, отъ скуки. Скучно!
-- Наконецъ-то, сказалъ Костевичъ.-- О, какъ меня радуетъ это слово!
-- Такъ скучно, продолжала Юлія:-- что для развлеченія я бы, кажется, рада горячкой занемочь!
-- Средство хорошее, сказалъ Костевичъ:-- только тѣмъ неудобно, что послѣ горячки волосы лезутъ, и поэтому я бы предложилъ другое... Отъ васъ зависитъ спастись отъ скуки, которая васъ убиваетъ; поймите, наконецъ, что вамъ необходимо...
-- Полюбить, не правда ли? перебила Юлія.
-- Да, полюбить! Хоть это слово и заставляетъ васъ смѣяться какимъ-то недобрымъ, безнравственнымъ смѣхомъ. Вы очень умны, Юлія Николаевна, и должны же понять, что вами истощены всѣ рессурсы вашей роли холодной женщины; эта роль могла интриговать до поры до времени; теперь -- кончено: не нынче -- завтра назовутъ ограниченностью то, что прежде слыло за оригинальность. Берегитесь!
-- Какъ вы, однако, неловко убѣждаете, Никита Иванычъ. Вольны вы подозрѣвать меня, въ чемъ хотите; но не надоѣдайте повтореніями. Никакой я роли не играю, а просто -- скучаю, потому, вѣроятно, что меня никто не умѣетъ забавлять.
-- Гм! да вы теперь, въ эту минуту, играете роль.