-- Завтра!
-- Да. У тебя вѣдь есть какое нибудь бѣленькое платьице? Ты его и надѣнь. Я всѣмъ распоряжусь съ утра, въ полдень пріѣду за тобой; а Марья Ѳедоровна тебя благословитъ, если будетъ въ памяти.
На слѣдующій день, передъ отъѣздомъ своимъ къ вѣнцу, женихъ и невѣста вошли въ комнату Марьи Ѳедоровны. Старушкѣ не безъ труда объяснили, въ чемъ дѣло: ей все мерещился фотографъ, котораго она звала живописцемъ, и она спрашивала, на комъ онъ женится? Когда же наконецъ поняла, что Александръ Михайловичъ и Ганя ѣдутъ на собственную свадьбу, не обнаружила ни удивленія, ни радости. Сердобольная, только-что поступившая въ домъ и пользовавшаяся поэтому полнымъ вліяніемъ надъ больной, настояла на томъ, чтобъ она благословила Ганю образомъ. Прямо изъ церкви молодые вернулись во флигель, гдѣ пробыли до девяти часовъ: въ этотъ часъ для Марьи Ѳедоровны начиналась ночь...
Всѣ домашніе радовались, что Богъ пристроилъ Ганю за добраго человѣка; но радость ихъ была отравлена тѣмъ, что свадьбу сыграли не настоящимъ порядкомъ: не было ни помолвки, ни дѣвишника, ни гостей, ни обѣда.
-- Это -- ужь какъ домомъ поведется, внушительно говорилъ Захаръ Архипычъ:-- какъ въ тѣ поры къ намъ на свадьбу пожаловалъ упокойникъ, такъ видимое было дѣло, что у насъ ни одна свадьба не отпразднуется, какъ слѣдуетъ.
Юлія Николаевна приняла очень къ сердцу извѣстіе о женитьбѣ Хруслова. Она вообще была на сторонѣ всякой неожиданности, всякаго уклоненія отъ обыденныхъ явленій и начала превозносить Александра Михайловича до небесъ. Ей даже стало на себя досадно за тѣ нескромные вопросы, которые она не разъ позволяла себѣ насчетъ Гани.
Вечеромъ, въ день свадьбы, Костевичъ сидѣлъ у Юліи. Она восторгалась благородствомъ Александра Михайловича.
-- Что вы находите въ немъ особенно благороднаго? спросилъ наконецъ Костевичъ.
-- Какъ что? Не всякій, я думаю, женится на дѣвушкѣ безъ состоянія, безъ имени и, вдобавокъ, съ двусмысленной репутаціей.
-- Нашли чему удивляться! Что ему стоило жениться? Состояніе у него хорошее, а такому юродивому, какъ онъ, дѣла нѣтъ до общественнаго мнѣнія. По моему, ужь если кому удивляться, то, конечно, ей. Я смотрѣлъ на нее, какъ на очень милую дѣвушку; но, признаюсь, ничто меня такъ не бѣситъ въ женщинѣ, какъ способность влюбляться въ уродовъ.