Между тѣмъ молодой Туренинъ, взбѣжавъ по лѣстницѣ, засталъ въ передней казачка, ловившаго мухъ на окнѣ.
-- Дома Агафья Александровна? спросилъ Артемій.
-- Никакъ нѣтъ-съ, отвѣчалъ оторопѣвшій мальчикъ.
Невольно ёкнуло сердце у странника, котораго нёкому было встрѣтить при возвращеніи его подъ родительскую кровлю.
-- Здѣсь есть же кто нибудь, сказалъ онъ: -- Захаръ Архипычъ, что ли? Ну, ступай, скажи ему, всѣмъ скажи, что Артемій Ильичъ пріѣхалъ. Всѣхъ зови сюда.
"Баринъ пріѣхалъ!"
Эта вѣсть съ телеграфической быстротой разнеслась по всѣмъ угламъ флигеля, людской и кухни, и пріѣзжаго въ одну минуту обступили отъ мала до велика всѣ наличные служители туренинскаго дома. Ихъ, впрочемъ, было немного: послѣ смерти Ильи Ѳедоровича, Хрусловъ распустилъ большую часть прислуги, оставивъ при Марьѣ Ѳедоровнѣ только тѣхъ людей, безъ которыхъ она не могла обойтись. Изъ этого числа одинъ Захаръ Архипычъ могъ отъ души обнять своего барина, родившагося и выросшаго на его глазахъ; его одного и узналъ Артемій; всѣ остальные -- народъ молодой -- въ его отсутствіе стали на ноги и поступили на службу его семейства.
-- А гдѣ же Кондратій? Гдѣ Анисья Петровна? спрашивалъ Артемій.
-- Померли, батюшка, отвѣчалъ старый дворецкій.
-- А это что за молодчикъ? спрашивалъ онъ опять, указывая на казачка, которому помѣшалъ охотиться за мухами.