-- Скажи, пожалуйста, что меня здѣсь ожидаетъ? началъ Артемій. И вопервыхъ: на какомъ основаніи живетъ здѣсь Марья Ѳедоровна?
-- Послѣ продажи дома отецъ твой не долго здѣсь жилъ, отвѣчалъ Александръ Михайловичъ.-- Ну, а Марью Ѳедоровну, въ ея положеніи -- самъ ты видишь -- отсюда вывезти трудно; она тутъ занемогла и осталась...
-- То-есть, какъ же осталась? Даромъ и изъ милости? На хлѣбахъ, что ли, у этой госпожи?
-- Нѣтъ, не то чтобы на хлѣбахъ!... проговорилъ Александръ Михайловичъ.
-- Да что ты мямлишь? нетерпѣливо сказалъ Туреннинъ.-- Въ какомъ состояніи дѣла? Говори прямо, сдѣлай одолженіе.
-- Плохо, голубчикъ! нечего грѣха таить. Вѣдь ты отца-то своего зналъ: съ каждымъ днемъ все хуже да хуже становилось. Вѣроятно, впрочемъ, ты ужь кое о чемъ и успѣлъ слышать...
-- Я людей не разспрашивалъ, я тебя ждалъ, перебилъ Артемій.-- Есть какія нибудь бумаги? Гдѣ онѣ?
-- На что тебѣ эта дребедень-то? По оставшимся бумагамъ ты толку не доберешься.
-- Въ такомъ случаѣ ты говори, сказалъ Артемій, возвысивъ голосъ.
-- Казенный долгъ въ порядкѣ; но есть частные долги, и надъ Разсказовымъ учреждена опека.