-- Да мы въ неоплатныхъ долгахъ! сказалъ онъ, бросая карандашъ и обращаясь къ Александру Михайловичу.
Тотъ промолчалъ.
-- А я на честное слово занималъ. Понимаешь ли ты это? продолжалъ Артемій.
-- Да скажи по крайней мѣрѣ, сколько ты долженъ? А прежде всего -- брось ты это, сказалъ Александръ Михайловичъ, пытаясь закрыть книгу:-- вѣдь это только понапрасну кровь себѣ портишь.
-- Оставь! дай узнать, кого мы обобрали!
И онъ опять принялся перелистывать книгу.
-- Это что! воскликнулъ онъ вдругъ:-- "1-го ноября занято у Юліи Николаевны четыре тысячи рублей". Какъ 1-го ноября! Это -- тѣ деньги, что мнѣ высланы! Это ея милостями я сюда выписанъ! Боже мой! только этого униженія недоставало... да отвѣчай же ради Бога!
И Артемій, дрожа отъ гнѣва, стоялъ противъ Александра Михайловича, который давно побаивался этого открытія.
-- Успокойся, братецъ, сказалъ онъ:-- тебѣ высланы деньги Ирины Ѳедоровны -- твои деньги... а это отецъ твой занялъ для уплаты кой какихъ счетовъ и долговъ.
-- Что ты меня морочишь! Почему же онъ сперва хотѣлъ задержать мои деньги, а потомъ отъ нихъ отказался?