-- Кети! сказала она опять,-- увези меня съ собой. Нечего мнѣ здѣсь ждать.
-- А! наконецъ-то! воскликнула Кети.-- Умница! Вдвоемъ будетъ такъ весело! Я тебѣ все покажу, покажу Парижъ! Мущины будутъ у твоихъ ногъ.... А ты знаешь? Моранжи.... вѣдь онъ въ меня влюбленъ.
-- Право? онъ тебѣ это сказалъ?
-- Нѣтъ. Но понимаешь, cette manière franèaise à propos de tout намекать женщинѣ что онъ ее любитъ....
"Зачѣмъ онъ играетъ съ ней эту комедію?..." подумала Мары Павловна, ощупывая въ карманѣ записочку Моранжи.
V.
Графъ Чаплинъ плохо зналъ людей, а страстей ихъ и не понималъ, но нѣжныя, сентиментальныя даже стороны его душа отзывались сочувственно на привязанность оставленной женщины, въ которой онъ видѣлъ, какъ мы знаемъ, ангела чистоты.
Онъ былъ увѣренъ что Марья Павловна готова сойтись со своимъ мужемъ во имя нравственнаго чувства, и что все дѣло зависитъ отъ ихъ перваго свиданья. Это свиданіе графу хотѣлось устроитъ у себя.
Зайдемъ вмѣстѣ съ нимъ въ его кабинетъ.
Онъ былъ не великъ и не высокъ, и ничто въ немъ не обнаруживало привычекъ человѣка богатаго. На стѣнахъ, покрытыхъ дешевыми обоями, висѣли въ вызолоченыхъ, но потускнѣлыхъ, широкихъ рамкахъ, временъ первой имперіи, семейные портреты, написанные масляными красками. Рядомъ съ ними красовались въ узенькихъ, золотыхъ, новыхъ рамкахъ двѣ-три женскія головки, называемыя "têtes de fantaisie". Графъ ими постоянно любовался. Онъ былъ подъ сѣдыми волосами поклонникъ женской красоты и граціи, женскаго ума; онъ знавалъ всѣхъ красавицъ и замѣчательныхъ женщинъ своего времени, и любилъ описывать въ разговорѣ черты ихъ лица, цвѣтъ ихъ волосъ, любилъ повторять мѣткое или остроумное выраженіе, оставшееся у него въ памяти. На письменномъ столѣ было нѣсколько обрамленныхъ фотографическихъ карточекъ, нѣсколько печатей, бумажникъ и бюваръ женскаго издѣлія, и наконецъ старинная табатерка превосходной работы.