-- Это до нихъ касается.
Анисья Ѳедоровна знала что онъ былъ неприступенъ когда задѣвали Марью Павловну, однако не могла лишить себя удовольствія ввернуть въ разговоръ непріятное словечко на ея счетъ.
-- Я только такъ, сказала она:-- къ тому что раздоръ мекду мужемъ и женой смущаетъ добрыхъ людей.... Соня, подай калачъ графу. Сама сбѣгала къ Филиппову за горячимъ камнемъ.
-- Спасибо, милая, сказалъ графъ.
-- Дождикъ-то меня всю-ю-ю промочилъ, продолжала Анисья Ѳедоровна.-- Хотѣла Семена послать, не тутъ-то было. Изволилъ со двора уйти, и безъ спроса; до сихъ поръ не вернулся. Изъ силъ съ нимъ выбьешься.
-- Смѣните его, я вамъ уже говорилъ. Охота же мучиться изъ такого вздора.
-- И рада бы смѣнить, да на другаго мошенника наскочишь. Вотъ прачку смѣнила, а что взяла? Сегодня, негодная, бѣлье принесла, двухъ наволочекъ нѣтъ! Хотѣла взять ту что на уму живетъ, да говорятъ что она бѣлье поташомъ изводитъ. Прасковья, кухарка, слышала отъ сосѣдей.... А сливки-то вы и не похвалили!
-- Отличныя! сказалъ графъ.
-- То-то же! То ли дѣло своя корова. У насъ сегодня были за обѣдомъ цыплята на сливочномъ маслѣ, ну просто объѣденье! ужъ мнѣ такъ досадно что вы дома не кушали. А шитье-то Сонино не замѣтили? Въ первый разъ надѣла. А ты и не благодарила?
Анисья Ѳедоровна стала видимо льститься къ графу; даже улыбнулась и показала рядъ небольшихъ испорченныхъъубовь.