-- Дядя, вѣдь вы съ нами обѣдаете? спросила Марья Павловна.
-- Конечно съ вами, отрѣзалъ графъ, какъ будто Марья Павловна сказала ему дерзость.
-- Дядя, вотъ что.... начала она, придумавъ вдругъ предлогъ чтобы выйти изъ комнаты.-- Я велю приготовить къ обѣду вашъ любимый яблочный пирогъ.
Графъ улыбнулся племянницѣ и яблочному пирогу.
Марья Павловна сжимала крѣпко въ рукѣ записочку Moранжи, и распечатала ее не безъ смущенія, а распечатавъ не вдругъ развернула. Она тогда только испугалась своею смущенія.
Какъ! неужели она, женщина серіозная, готова полюбятъ этого пустаго Моранжи, который не обратилъ даже на себя ея вниманія пока былъ къ ней равнодушенъ? Неужели она готова закрытъ глаза на его недостатки, на такіе недостатка которыхъ онъ не покупаетъ ни сердцемъ на умомъ?... Записка, вынутая изъ конверта, дрожала слегка въ ея рукѣ.
"Я съ ума сошла! сказала себѣ Марья Павловна. Неужели я его боюсь?-- Себя боюсь? Не онъ первый объяснялся со мной въ любви."
"Что можетъ ожидать отъ такой женщины какъ вы человѣкъ до такой степени недостойный васъ? писалъ онъ между прочимъ. Однако я не могу устоять противъ счастья сказать вамъ что я васъ люблю, что я становлюсь другимъ человѣкомъ когда я съ вами. Умоляю васъ, не прогоните меня отъ себя, а позвольте мнѣ говорить вамъ что я люблю васъ. Вамъ это не повредить, а мнѣ доставить столько наслажденія!"
Записки такого рода Моранжи писалъ къ десяти женщинамъ; Марья Павловна это понимала инстинктивно, однако, помимо ея воли и разсудка, ласковыя слова, сладкія увѣренія въ любви, граціозныя общія мѣста сказанныя въ граціозной французской формѣ, дѣйствовали на ея воображеніе и самолюбіе. Она подожила записку въ карманъ и пошла къ дядѣ. Услышамъ тяжелый стукъ его шаговъ, она вспомнила о яблочномъ пирогѣ и вернулась чтобъ его заказать.
Во все время ея отсутствія графъ ходилъ вдоль комнатъ съ озабоченнымъ видомъ человѣка у котораго на умѣ важное дѣло, требующее дипломатическихъ соображеній. Онъ даже шевелилъ губами, точно готовилъ заранѣе что ему надо сказать. Когда Марья Павловна вернулась, онъ сѣлъ противъ нея и смотрѣлъ долго ей въ глаза, лотомъ сдѣлалъ громкое и продолжительное "гм.... ггмм!..."