Валерія.-- Сознайтесь, что сравненіе вамъ удалось ровно наполовину.
Смольневъ.-- Нѣтъ; почему жь? Вотъ болѣе трехъ мѣсяцевъ, какъ мы съ вами знакомы, а я не подозрѣвалъ въ васъ и тѣни кокетства. Какъ послѣ этого судить о женщинахъ, и какъ не повторить словъ какого-то мудреца: "Я знаю только одно, что ничего не знаю"?
Валерія.-- Вы, кажется, впадаете въ отвлеченности. Берегитесь, Смольневъ: это фальшивая нота.
Смольневъ.-- Вы правы. Прочь размышленія, лишь бы намъ за этимъ ужиномъ, приправленнымъ весельемъ и кокетствомъ, просидѣть сто лѣтъ, какъ случается въ сказкахъ!
Валерія.-- Но на дѣлѣ этого, къ-сожалѣнію, не бываетъ (задумывается). Вы же сами меня навели на мысль, что моя веселость не что иное, какъ причуда, вспышка, потому-что въ сущности я стара, какъ колдунья.
Смольневъ.-- Пощадите: мы съ вами ровесники!
Валерія.-- И это не единственное сходство между нами.
Смольневъ ( пристально смотря на нее).-- Въ вашихъ словахъ есть какой-то намёкъ; но я не прошу объясненія. Намёки никуда не годятся...
Валерія (вдругъ скрестивъ руки, серьёзно).-- А въ-самомъ-дѣлѣ, вѣдь есть пора въ жизни женщинъ, гдѣ онѣ становятся причудливы.
Смольневъ.-- Что вы хотите сказать?