Валерія.-- Это дѣйствительно оригинально... такъ-что иногда стоитъ быть искреннимъ...
Смольневъ.-- Чтобъ показаться оригинальнымъ.
Валерія.-- Впрочемъ, быть искреннимъ съ самимъ собой -- вещь трудная и потому уже оригинальная.
Смольневъ.-- Вы говорите какъ мудрецъ, Валерія Николавна. "Нѣтъ ничего труднѣе самопознанія" -- это сказалъ, если не ошибаюсь, Солонъ, или Пиѳагоръ.
Валерія.-- Вы надо мной смѣетесь?
Смольневъ.-- Почему же надъ вами, а не надъ самимъ собой, или не надъ греческими мудрецами?
Валерія.-- Смольневъ! Мы, кажется, говоримъ съ вами о греческихъ мудрецахъ? (Они оба смѣются принужденно).
Смольневъ[съ разстановкой).-- Мммм... да! и они нашли мѣсто за нашей трапезой... Такъ-то, Валерія Николавна, говорятъ, незваный гость хуже татарина... Вотъ вы чуть-чуть и не разсердились на греческихъ мудрецовъ... а, право, о чемъ бы ни говорилось... (рѣшительно и скороговоркой) лишь было бы весело... да говорилось...
Валерія ( перебивая его).-- У меня начинаетъ разбаливаться голова.
Смольневъ.-- Право?.. вы очень подвержены головнымъ болямъ? ( Смотритъ на портретъ Рашели, висящій на стѣнѣ.) Вы видѣли Рашель въ "Horace et Lydie"?