Я его слушала какъ авторитетъ, озадаченная его смѣлостью и умомъ, и ожидая что онъ заключитъ нашъ разговоръ дружескимъ теплымъ словомъ; но такого слова онъ не произнесъ, и я осталась недовольна Викторомъ.
Не такимъ мое воображеніе создавало человѣка которому я была готова отдаться всею душей. Вернувшись въ нашу комнату, я раздѣлась и всю ночь писала стихи своему невоплощенному кумиру, и помню что мое посланіе кончалось слѣдующими строками:
Voilà comme toujours te fit mon rêve étrange:
Homme au coeur de lion et poète au coeur d'ange.
Изъ этой эпохи моей жизни я вынесла одно лишь отрадное воспоминаніе, а именно воспоминаніе о ночахъ проведенныхъ мной за перомъ. Ни что не замѣнитъ того времени когда ложишься съ восходомъ солнца, или встаешь на зарѣ, чтобы дописать начатое днемъ стихотвореніе, повторяешь его вслухъ, и насыщаешься имъ нѣсколько дней сряду. Тотъ не вполнѣ былъ молодъ кто въ первой молодости не писалъ или не любилъ стиховъ.
VI.
Разъ въ длинный зимній вечеръ мы остались наединѣ съ Олей; Ижорскихъ и Надежды Павловны не было дома. Я долго металась отъ скуки изъ угла въ уголъ, и вдругъ мнѣ пришла въ голову мысль нарядить Олю и самой нарядиться, и отъ нечего дѣлать мы принялись за туалетъ. Я занялась сперва Олей, въ нѣсколько минутъ ея волосы были, по тогдашней модѣ, заплетены въ косы и украшены цвѣткомъ снятымъ со шляпы, лотомъ я помогла сестрѣ надѣть бѣлое платье и длинный поясъ, но только-что приступила къ своему туалету, въ корридорѣ раздались мужскіе шаги; Володя прошелъ мимо отворенныхъ дверей нашей комнаты и остановился.
Онъ къ намъ приходилъ въ первый разъ (и то случайно) съ тѣхъ поръ какъ мы жили вмѣстѣ и даже въ одномъ этажѣ. Ему понадобились спички и не дозвонившись камердинера онъ хотѣлъ послать за нимъ нашу горничную.
-- Володя! воскликнули мы въ одинъ голосъ.
-- Извините, кузины, началъ Володя, и оглянувъ съ головы до ногъ покраснѣвшую Олю, продолжалъ: