Виктора я не узнавала. Куда дѣвалась его холодность? Онъ не часто навѣщалъ Прасковью Александровну, однако ужь успѣлъ совершенно обвиться у ней, и мнѣ стало какъ будто завидно. Тайное чувство мнѣ говорило въ пользу этого человѣка, котораго я ненавидѣла.
-- Ахъ! послушай-ка, сказала мнѣ смѣясь Прасковья Александровна,-- вѣдь я сегодня отказалась отъ счастья видѣть твоего идола. Шутилова, моя хозяйка, приходила за мѣсячною платой и пригласила меня на вечеръ; у ней будетъ Каратыгинъ.
Каратыгинъ былъ въ моихъ глазахъ фантастическое лицо, являющееся зрителямъ подъ разными образами, на извѣстномъ разстояніи, и мысль встрѣтить его внѣ сцены не приходила мнѣ въ голову. Между нимъ и домомъ Ижорскихъ лежала цѣлая бездна черезъ которую нельзя было пройти не сломивъ себѣ шеи. во мнѣ вспыхнуло желаніе его видѣть вблизи только въ ту минуту когда я узнала что онъ проведетъ нѣсколько часовъ въ двухъ шагахъ отъ меня, между простыми смертными.
-- Что ты молчишь и сидишь какъ въ воду опущена? спросила Прасковья Александровна.
Я бросилась предъ ней на колѣни умоляя ее принять приглашеніе гжи Шутиловой и взять меня съ собой.
Она называла меня сумашедшею, приказывала мнѣ встать и опомниться, но я не слушалась и замѣтила что Прасковья Александровна колебалась.
-- Отстань, говорю тебѣ, сказала она.-- Я жду вечеромъ стараго пріятеля, сослуживца моего мужа.
-- Отпустите меня съ Миной Ѳедоровной.
Прасковья Александровна обратилась къ Виктору:
-- А вѣдь хотѣлось бы ее потѣшить.-- Да ты не подумала, Юлія, если твои-то узнаютъ, что она скажутъ? Они тебя не пощадятъ, и пожалуй ко мнѣ ужь не отпустятъ.