-- Сохрани Богъ! Они объ этомъ никогда не узнаютъ. Кто имъ скажетъ? Что общаго между ними и Шутиловой?
-- И то! подтвердила съ дѣтскою мягкостью Прасковья Александровна.-- Дѣти, въ самомъ дѣлѣ, радости не знаютъ.
Это полусогласіе привело меня въ восторгъ, и не зная чѣмъ выразить мою благодарность, я сейчасъ же приступила къ мировой съ Викторомъ. На радости не злятся. Мы остались вдвоемъ; помолчавъ немного я сказала:
-- Прасковьѣ Александровнѣ хочется насъ помирить....
-- Въ самомъ дѣлѣ?
-- Развѣ она вамъ ничего не говорила обо мнѣ, Викторъ Николаевичъ?
-- Да мнѣ кажется что мирятся тогда только когда были дружны.
-- Боже мой! вырвалось у меня невольно,-- какъ вы разчитанно холодны! Да, мы поссорились. И по крайней мѣрѣ поссорилась съ вами, потому что было время когда я искала вашей дружбы и вообразила что у васъ теплое сердце.
-- А почему вы этого не подумаете теперь?
-- Вы мнѣ отвѣчали одною холодностью.