Мы воротились домой къ одиннадцати часамъ. Въ этотъ урочный часъ все семейство сбиралось ежедневно чтобы проститься съ княгиней. Поцѣловавъ руку у княгини, мы пошли на верхъ; Викторъ послѣдовалъ за мной. На лѣстницѣ онъ меня остановилъ и сказалъ шепотомъ:
-- Васъ ожидаетъ большая непріятность: Надежда Павловна знаетъ о вашемъ знакомствѣ съ Каратыгинымъ. Ея родственница васъ видѣла у Шутиловой.
У меня позеленѣло въ глазахъ.
-- Боже мой! промолвила я.
Викторъ опустилъ голову и предвидя неминуемую грозу не пытался меня утѣшить.
-- Вы одни можете намъ придти на помощь, заговорила я.-- Надежда Павловла хорошо къ вамъ расположена.
-- Она меня возненавидѣла какъ только замѣтила что мы съ вами сошлись. По этому поводу у насъ былъ разговоръ, который кончился ссорой.... я ей наговорилъ непріятностей. Теперь, слава Богу, у ней флюсъ и она не скоро выйдетъ изъ своей комнаты. Вы хоть успѣете принять какія-нибудь мѣры.
-- Какія мѣры? Нѣтъ такихъ мѣръ! возразила я съ отчаяніемъ.
XIII.
Надежда Павловна становилась все неуживчивѣй, все язвительнѣй. Ее грызла скука, зависть и унижала должность компаньйонки, за которую, впрочемъ, она взялась добровольно. Ей достался отъ родителей небольшой капиталъ, выгодно помѣщенный въ надежныя руки, и еслибъ она рѣшилась давать уроки, то могла бы жить порядочно и независимо. Но учительская должность казалась унизительною ея дворянскимъ понятіямъ, и она предпочла ярмо Ижорскихъ.