-- Такъ не лучше ли уѣхать тайно, безъ объясненій? Развѣ вы не знаете что онъ на все способенъ въ бѣшенствѣ?
-- Я это давно знаю, отвѣчалъ Викторъ и покраснѣлъ;-- но было время когда вы не разочли на что онъ способенъ въ припадкѣ гнѣва... а мнѣ кровь бросилась въ лицо когда я подумалъ что онъ способенъ меня грубо оскорбить въ вашихъ глазахъ... Но я вамъ докажу что я не трусъ.
-- Я не требую этого доказательства, Викторъ, я васъ знаю... Подумайте что вы и теперь идете на оскорбленіе.
-- Я не смолчу предъ оскорбленіемъ, теперь присутствіе женщины не скуетъ меня по рукамъ и по ногамъ, возразилъ Викторъ, и щеки его запылали. Я давно жду случая выместить на немъ обиды и униженіе которыя я перенесъ отъ васъ по поводу моей такъ-называемой трусости. Когда вы меня преслѣдовали своими колкостями, я васъ ненавидѣлъ, но его я ненавидѣлъ въ тысячу разъ болѣе; я чувствовалъ что я вамъ даю право не уважать меня, а виновникомъ былъ онъ: пустъ же онъ за то и расплатится.
Напрасно я умоляла Виктора отказаться отъ объясненія съ княземъ, напрасно винилась предъ нимъ и просила забыть нашу прежнюю вражду. Наконецъ я залилась слезами и сказала:
-- Неужели вы не понимаете что когда я васъ посылала на его гнѣвъ, я васъ не любила какъ теперь?
Онъ былъ тронутъ за живое, но продолжалъ однако отстаивать свое намѣреніе.
-- Дѣлайте какъ хотите, Богъ съ вами, сказала я, и хотѣла удалиться, но онъ схватилъ мою руку.
-- Я вамъ говорилъ что во мнѣ много дурнаго, много грѣшнаго, промолвилъ онъ смущеннымъ голосомъ.-- Я уже давно сдался на ваши просьбы, но продолжалъ споръ чтобъ опять вызвать ваши слезы. Я имъ радъ, радъ что вы винитесь предо мной.... За это счастье я готовъ отъ всего отказаться.
Я поняла только въ послѣдствіи что въ его призваніи было болѣе самолюбія нежели чувства, но тогда сердце мое забилось отъ радости....