-- О, нѣтъ,-- сказалъ онъ съ нервнымъ смѣхомъ,-- я уже не такъ застѣнчивъ.
-- Да, вы теперь уже нѣсколько обстрѣлялись. Но (это такая забавная исторія, что вы долины позволить мнѣ, м-ръ Ашбёрнъ, разсказать ее, тѣмъ болѣе, что она дѣваетъ вамъ честь), представьте, онъ такъ боялся, чтобы въ немъ не узнали автора "Иллюзіи", что отдалъ переписать романъ другому лицу. Думалъ провести меня такимъ образомъ, но это ему не удалось. Нѣтъ, нѣтъ, я его сейчасъ вывелъ за свѣжую воду, не правда ли, м-ръ Ашбёрнъ?
-- Мнѣ, однако, пора идти,-- объявилъ Маркъ, опасаясь дальнѣйшихъ разоблаченій и слишкомъ взволнованный, чтобы сообразить, что они не могутъ никакъ его скомпрометировать. Но дѣло въ томъ, что присутствіе Каффина возбуждало въ немъ смутныя опасенія, отъ которыхъ онъ не могъ отдѣлаться.
Добродушный м-ръ Фладгэть испугался, что оскорбилъ его.
-- Я надѣюсь, что вы не разсердились за то, что я разсказалъ про рукопись?-- спросилъ онъ, провожая Марка до дверей.
-- Нѣтъ, нѣтъ, нисколько. Покойной ночи.
И Маркъ ушелъ, поблагодаривъ за пріятный вечеръ.
Дѣйствительно ли онъ провелъ пріятный вечеръ?-- спросилъ онъ себя, возвращаясь домой. Съ нимъ всѣ были любезны, онъ находился въ обществѣ людей, вниманіе которыхъ уже само по себѣ могло считаться отличіемъ, а, между тѣмъ, онъ испытывалъ какую-то неловкость, хотя и не могъ въ точности опредѣлить ея причины. Наконецъ, онъ рѣшилъ, что ему непріятно открытіе, что имя Гольройда все еще можетъ приводитъ его въ смущеніе, что это слабость, отъ которой ему слѣдуетъ отдѣлаться.