Послѣ ужина, Маркъ пригласилъ Мабель на вальсъ и попросилъ позволенія не танцовать, а посидѣть съ ней и поговорить. Она согласилась и усѣлась съ нимъ въ маленькой оранжереѣ, помѣщавшейся въ концѣ амфилады комнатъ.
-- Когда мы вернемся въ гостиную,-- сказала Мабель,-- я представлю васъ миссисъ Торрингтонъ; она большая поклонница вашей книги. Но вѣдь вы, правда, не любите, чтобы о ней говорили.
-- Я бы отъ души желалъ никогда больше ни слова о ней не слышать,-- произнесъ Маркъ угрюмо.-- Я... я прошу васъ извинить меня, это похоже какъ бы на неблагодарность. Но... еслибы вы знали... если бы только вы знали...
Онъ былъ какъ разъ въ томъ мрачномъ настроеніи, когда скелетъ, спрятанный въ его буфетѣ, выходилъ наружу и глядѣлъ ему въ лицо. Какое право имѣлъ онъ, съ такой гнусной тайной на душѣ, допускать самыя простыя, дружескія отношенія съ такой высоко благородной дѣвушкой? Что бы она ему сказала, если бы знала? И на минуту имъ овладѣло безумное желаніе все ей разсказать.
-- Скажите, что васъ мучитъ,-- какъ бы отвѣтила она на его мысль. Но услыхавъ свою тайную мысль, выраженную въ словахъ, онъ отрезвился. Она станетъ, она должна будетъ презирать его. И поэтому онъ высказалъ ей только часть правды.
-- Я усталъ быть прикованнымъ къ книгѣ,-- пылко проговорилъ онъ.-- Да, я прикованъ къ книгѣ! Я самъ сталъ книгой. Каждый, съ кѣмъ я сталкиваюсь, видитъ во мнѣ не человѣка, а автора, котораго надо критиковать, и разбираетъ, такимъ ли онъ является на дѣлѣ, какъ въ книгѣ.
Хотя это была только половина правды, по тѣмъ не менѣе болѣе искренняя, чѣмъ это бываетъ въ подобныхъ случаяхъ.
-- Ваша книга -- часть васъ самихъ,-- отвѣчала Мабель:-- право даже нелѣпо съ вашей стороны такъ ревниво относиться къ ней.
-- А между тѣмъ я къ ней ревную, не всѣхъ конечно, но когда я съ вами, то это терзаетъ меня. Когда вы со мной любезны, я говорю себѣ: она бы такъ не говорила, она бы такъ не поступала, если бы я не былъ авторомъ "Иллюзіи". Она цѣнитъ книгу, только книгу.
-- Какъ это несправедливо,-- отвѣчала Мабель.