-- Я думалъ о томъ, что вы говорили, и... и онъ мнѣ сказалъ нѣчто такое, благодаря чему ему было бы особенно тягостно, да и для меня также, еслибы онъ остался.
-- Вы, значитъ, ничего ему не говорили?
-- Ничего.
-- Значитъ, я увезу его съ собой на озера; предоставьте мнѣ дѣйствовать.
Былъ ли Маркъ удивленъ такимъ усердіемъ Гарольда Каффина? Если и былъ, то оно было слишкомъ для него выгодно, чтобы онъ сталъ допытываться до его причины. Каффинъ былъ его пріятель и догадался, что возвращеніе Гольройда было да него неудобно. По всей вѣроятности, онъ зналъ о безнадежной любви Винцента къ Мабель и кромѣ того ему не хотѣлось ѣхать одному на озера. Такихъ мотивовъ было вполнѣ достаточно. Вскорѣ Гольройдъ пришелъ къ нимъ въ гостиную. Каффинъ послѣ новыхъ изъясненій въ испытываемой имъ радости отъ того, Что онъ снова видитъ Гольройда, и заботливыхъ разспросовъ объ его здоровьѣ, сразу приступилъ въ своей цѣли и сталъ звать Гольройда съ собой на озера.
-- Лондонъ -- убійственный городъ въ это время года,-- говорилъ онъ -- а вы смотрите не особенно здоровымъ человѣкомъ. Горный воздухъ принесетъ вамъ много пользы; поѣдемте завтра со мной, у васъ багажъ не распакованъ, и мы отлично проведемъ, время.
-- Я въ этомъ увѣренъ,-- отвѣчалъ Гольройдъ,-- и еслибы меня ничто не удерживало въ Лондонѣ... но я еще не видалъ Лангтоновъ, знаете... и... кстати не можете ли вы мнѣ сказать, гдѣ они теперь. Они, вѣроятно, еще не уѣхали?
-- Вотъ вы мнѣ и попались!-- засмѣялся Каффинъ:-- если Лангтоны -- единственное препятствіе къ вашему отъѣзду, то вы можете уѣхать по той причинѣ, что и они находятся гдѣ-то за границей.
-- Всѣмъ семействомъ?
-- Да; даже отецъ уѣхалъ.