-- Книга... твоя книга, хочу я сказать (Маркъ забылъ ея первое заглавіе) сгорѣла.
-- Гдѣ? въ редакціи? они тебя объ этомъ извѣстили? Но прочитали ли они ее?
Маркъ чувствовалъ, что почва колеблется подъ его ногами.
-- Нѣтъ... не въ редакціи.. у меня на квартирѣ.
-- Значитъ, ее вернули изъ редакціи?
-- Да, вернули и безъ всякихъ объясненій. А квартирная служанка вообразила, что это ненужная бумага и растопила ею каминъ.
Маркъ Ашбёрнъ лгалъ по вдохновенію, какъ съ нимъ это всегда бывало до послѣдней минуты онъ все воображалъ, что сознается въ правдѣ, и теперь ненавидѣлъ себя за это новое предательство, но оно пока спасло его и онъ за него уцѣпился.
-- Я думалъ, что ты съумѣешь сберечь мою книгу,-- сказалъ Гольройдъ: -- еслибы ты... но, нѣтъ, я не хочу упрекать тебя. Я вижу, что ты и безъ того сильно этимъ разстроенъ. И кромѣ того, не все ли равно... книгу забраковали... служанка только ускорила ея участь. Карлейль вновь написалъ свою книгу, но я, конечно, не Карлейль! Не будемъ больше говорить объ этомъ, дружище.
Маркъ почувствовалъ такія угрызенія совѣсти, что готовъ былъ во всемъ сознаться. Но Гольройдъ отвернулся и глядѣлъ въ окно, а лицо его было такъ мрачно, что Маркъ не посмѣлъ раскрыть ротъ. Онъ чувствовалъ, что теперь все зависитъ отъ Каффина. Исподтишка поглядывая на Гольройда, онъ думалъ, какими жестокими упреками разразятся эти твердо сжатыя губы; какъ презрительно и злобно засверкаютъ эти печальные, добрые глаза и опять пожелалъ, чтобы крушеніе поѣзда спасло его отъ той гадкой путаницы, въ какую онъ залѣзъ. Путешествіе, наконецъ, окончилось и они поѣхали на квартиру Марка. Винцентъ былъ молчаливъ. Несмотря на свое философское поведеніе, въ душѣ ему было очень горько. Онъ возвращался домой съ надеждой на литературную карьеру и ему тяжело показалось въ первую минуту отказаться отъ нея. Былъ уже довольно поздній часъ дня, когда они пріѣхали на квартиру Марка, гдѣ ихъ встрѣтилъ Каффинъ; онъ радостно привѣтствовалъ Гольройда и его радушіе нѣсколько развеселило послѣдняго. Такъ пріятно бываетъ, когда васъ не забыли и такъ рѣдко приходится это видѣть. Когда Винцентъ пошелъ въ спальню переодѣться, Каффинъ повернулся къ Марку. На его лицѣ выражалрсь лукавство не безъ примѣси нѣкотораго восхищенія.
-- Я получилъ вашу телеграмму,-- сказалъ онъ.-- Итакъ вы... вы рѣшаетесь, наконецъ, разстаться съ нимъ.