Онъ находилъ, что судьба слишкомъ къ нему жестока; до этой минуты онъ честно хотѣлъ во всемъ сознаться; онъ думалъ вымолить себѣ прощеніе, именно ссылаясь на свою близкую женитьбу. Но могъ ли онъ это сдѣлать теперь? какую жалость встрѣтитъ онъ въ соперникѣ? Онъ погибъ, если будетъ такъ глупъ, что дастъ Гольройду оружіе противъ себя; онъ погибъ во всякомъ случаѣ потому, что не долго можетъ утаить это оружіе отъ него; еще цѣлыхъ четыре дня до свадьбы -- времени слишкомъ довольно для того, чтобы мину взорвало! Что ему дѣлать? Какъ обмануть, какъ отдѣлаться отъ Гольройда, пока онъ не успѣлъ повредить ему? Онъ вспомнилъ о предложеніи Каффина. Нельзя ли воспользоваться желаніемъ Каффина найти дорожнаго спутника? Если Каффину хочется ѣхать на озера съ Гольройдомъ, то почему не предоставить ему этого? Это средство довольно безнадежное, но единственное, которое у него оставалось. Если оно не удастся -- онъ пропалъ. Если удастся, то во всякомъ случаѣ Мабель будетъ его женой. Рѣшеніе было принято въ ту же минуту, и онъ приступилъ въ его выполненію съ такой ловкостью, что самъ горестно удивится тому, съ какимъ совершенствомъ можетъ разыгрывать Іуду предателя.
-- Естати,-- сказалъ онъ,-- мнѣ сейчасъ пришло въ голову слѣдующее. Гарольдъ Каффинъ -- мой большой пріятель. Я знаю, что онъ будетъ радъ видѣть тебя и онъ можетъ сказать тебѣ то, что ты желаешь узнать о Лангтонахъ. Я часто слышу отъ него про нихъ. Если хочешь, я пошлю ему телеграмму, съ просьбой встрѣтить насъ на моей квартирѣ!
-- Отличная мысль!-- вскричалъ Гольройдъ.-- Каффинъ навѣрное все знаетъ. Пошли ему телеграмму.
-- Постой здѣсь и стереги поѣздъ,-- сказалъ Маркъ, поспѣшая на телеграфъ въ то время, какъ Гольройдъ подумалъ, какимъ заботливымъ и внимательнымъ сталъ его прежній эгоистъ-пріятель. Маркъ послалъ телеграмму, оканчивавшуюся словами:-- Онъ ничего еще не знаетъ. Я предоставляю вамъ видѣться съ нимъ.
Когда Маркъ вернулся, то увидѣлъ, что Гольройдъ занялъ свободное отдѣленіе въ поѣздѣ, готовившемся отъѣхать, и сѣлъ въ вагонъ съ тяжелымъ предчувствіемъ всей трудности такого продолжительнаго путешествія вдвоемъ съ Гольройдомъ. Онъ попытался избѣжать разговора, закрывшись листомъ мѣстной газеты, въ надеждѣ, что при первой же остановкѣ къ нимъ подсядутъ еще пассажиры. Онъ читалъ газету, пока одинъ параграфъ, извлеченный изъ лондонскихъ газетъ, не привлекъ его вниманія. "Мы слышали,-- говорилось въ этомъ параграфѣ,-- что новый романъ автора "Иллюзіи" м-ра Кирилла Эрнстона (или, вѣрнѣе сказать, м-ра Марка Ашбёрна, какъ онъ самъ объявилъ) выйдетъ въ началѣ весны и что это новое произведеніе затмить прежнее". То была обычная реклама, хотя Маркъ принялъ ее за серьезное предсказаніе и въ другое время она наполнила бы его преждевременнымъ торжествомъ. Но теперь онъ въ ужасѣ подумалъ: что если и въ газетѣ Гольройда стоить то же самое? Или вдругъ онъ пожелаетъ заглянуть въ газету Марка? Во избѣжаніе послѣдняго онъ скомкалъ газету и вышвырнулъ ее въ окно. Но попалъ изъ огня въ полымя, потому что Гольройдъ принялъ это за знакъ, что его спутникъ готовъ разговаривать, и положилъ газету, которую дѣлалъ видъ, что читаетъ.
-- Маркъ,-- началъ онъ съ легкимъ колебаніемъ, и тотъ тотчасъ же догадался по звуку его голоса, что сейчасъ наступить то, чего онъ боялся пуще всего; онъ не зналъ, что онъ отвѣтитъ, зналъ только, что будетъ врать и врать жестоко. Маркъ,-- повторилъ Гольройдъ,-- мнѣ не хотѣлось тебѣ надоѣдать, и я ждалъ, что ты самъ заговоришь объ этомъ, но такъ какъ ты молчишь, то... не знаешь ли, какая судьба постигла мои романъ? Не бойся сказать мнѣ правду.
-- Я... я не могу сказать этого тебѣ!-- отвѣтилъ Маркъ, глядя въ окно.
-- Но вѣдь я и не жду ничего хорошаго, я никогда и не возлагалъ особенныхъ надеждъ, и если былъ честолюбивъ, то не для себя, а для нея. Скажи все безъ утайки.
-- Помнишь... что случилось съ первымъ томомъ "Французской революціи"?-- началъ Маркъ.
-- Продолжай,-- замѣтилъ Гольройдъ.