-- Вотъ что значить выдти замужъ за великаго писателя!-- сказала она:-- уходи, я сейчасъ же примусь за чтеніе и скажу тебѣ свое мнѣніе за завтракомъ.
-- Нѣтъ,-- деспотически заявилъ Маркъ:-- я останусь тутъ, а то ты меня надуешь.
-- Но я не могу этого дозволить,-- протестовала она:-- представь, что мнѣ надо будетъ надувать тебя; представь, что меня ждетъ великое разочарованіе!.. Нѣтъ, нѣтъ, глупенькій Маркъ! вѣдь я шучу, я вовсе не боюсь разочароваться... хотя, право, мнѣ пріятнѣе было бы читать въ одиночествѣ.
Маркъ настаивалъ; онъ думалъ, что, наконецъ-то, будетъ возстановленъ въ своихъ собственныхъ глазахъ; онъ не могъ долѣе дожидаться своего торжества. Когда онъ увидитъ собственными глазами, какой эффектъ производитъ его талантъ на Мабель, когда онъ прочитаетъ восторгъ и удивленіе на ея лицѣ, онъ будетъ знать, что онъ больше не обманщикъ!
Есть много способовъ пытать самого себя, но быть можетъ, не многіе сравнятся съ той пыткой, какой подвергается человѣкъ, отдавшій произведеніе своего ума на судъ другого, мнѣніемъ котораго онъ дорожитъ, и наблюдающій за впечатлѣніемъ, какое оно на него производитъ. Тѣмъ не менѣе Маркъ подвергъ себя этой пыткѣ, главнымъ образомъ, потому, что въ душѣ не сомнѣвался на счетъ результата. Онъ сѣлъ въ качающееся кресло напротивъ Мабель и попытался читать газету. Постепенно въ то время, какъ она безмолвно читала, сердце его начало сильнѣе биться, и онъ нервно сталъ качаться на креслѣ, между тѣмъ какъ глаза его переходили отъ столбцовъ газета въ хорошенькимъ ручкамъ, державшимъ книгу, которая закрывала лицо Мабель. Руки бываютъ иногда очень краснорѣчивы, и у Мабель въ особенности можно было иногда многое угадать по движенію рукъ. Но теперь онѣ ему ничего не говорили. Время отъ времени онъ видѣлъ, какъ онѣ переворачивали страницы рѣшительно почти безпечно, и какъ будто бы безъ всякаго интереса, хотя начало было очень оживленное. По его разсчету, она читала теперь то мѣсто, гдѣ онъ подпустилъ блестящаго юмору; она такъ чуты къ юмору, почему же она не смѣется?
-- Ты дочитала до того мѣста, гдѣ викарій появляется во время игры въ тенниссъ?-- спросилъ онъ, наконецъ.
Она на минуту отложила книгу, и онъ увидѣлъ ея глаза: они были спокойны и не выражали одобренія; даже ротъ не улыбался.
-- Я уже дальше этого мѣста,-- отвѣтила она.-- Я читаю третью главу.
Вторая глаза заключала самыя блестящія и эффектныя изъ его тирадъ... и онѣ не заставили ее даже улыбнуться! Онъ утѣшилъ себя мыслью, что здоровый юморъ никогда не нравится женщинамъ. Третья глава начиналась съ юмористическаго анекдота, почти неприличнаго, но такого, по его мнѣнію, забавнаго, что ему жаль было его выкинуть. Теперь же его взяло опасеніе.
-- Я боюсь,-- нерѣшительно проговорилъ онъ,-- что тебѣ будетъ не по вкусу анекдотъ про епископа?