На Малаховой террассѣ, чувства, возбужденныя открытіемъ самозванства Марка, были далеко не горестныя. Въ сущности даже, за исключеніемъ одной Трикси, всѣхъ пріятно было узнать, что онъ такой же простой смертный, какъ всѣ они, тѣмъ болѣе, что его слава не принесла имъ никакого барыша. М-ръ Ашбёрнъ пересталъ чувствовать себя филиномъ, произведшимъ на свѣтъ орла, а жена его считала, что лишній соблазнъ и искушенія устранены теперь съ пути ея сына. Бутбертъ объявилъ своего старшаго брата дуракомъ, а Марта съ удовольствіемъ думала о томъ, какъ-то приняла это открытіе ея невѣстка! Одна Трикси была огорчена и разочарована; но и для нея ударъ смягчался тѣмъ, что осенью должна была быть ея свадьба съ Джекомъ, у котораго быкъ теперь достаточный доходъ, чтобы, содержать жену.
Нѣсколько дней прошло со времени объявленія въ газетахъ извѣстія объ "Иллюзіи", а дядюшка Соломонъ не подавалъ признаковъ жизни... и Маркъ вывелъ худшія заключенія изъ этого молчанія. Опасенія его, въ несчастію, оправдались; дядюшка Соломонъ такъ разсердился, что его хватилъ параличъ.
Марку дозволили свидѣться съ нимъ, такъ какъ онъ умолялъ объ этомъ, и онъ почувствовалъ жестокія угрызенія совѣсти при видѣ жалкаго состоянія, въ какое привелъ онъ старика своимъ образомъ дѣйствій.
"Неужели же послѣдствія одного безумнаго и низкаго поступка никогда не перестанутъ тяготѣть надъ нимъ"? съ горестью думать онъ, стоя у постели больного. Дядюшка Соломонъ пытался было что-то выразить, но безуспѣшно, и наконецъ заплакалъ, увидя всю тщету своихъ усилій. Маркъ нѣсколько разъ пріѣзжалъ къ нему во время его болѣзни, и все съ тѣмъ же результатомъ. Хотѣлъ ли онъ примиряться съ племянникомъ, или выразить ему свое негодованіе, оставалось загадкой до самаго конца. Послѣ его смерти оказалось завѣщаніе, въ которомъ онъ, за исключеніемъ небольшой суммы, завѣщанной племянницѣ, жившей съ нимъ, отказывалъ все свое состояніе за основаніе стипендіи имени Лайтовлера въ школѣ сиротъ странствующихъ коммерсантовъ. Фамиліи Ашбёрнъ завѣщаны была разныя бездѣлицы, но Марку не было отказано ни гроша, "потому что онъ захотѣлъ идти собственной дорогой въ жизни и сдѣлалъ безполезными всѣ издержки мои на его образованіе", было сказано въ завѣщаніи.
Но Маркъ и не ожидалъ ничего другого и задолго до того времени, какъ его ожиданія оправдались, нашелъ нужнымъ серьезно озаботиться о своей будущности. Литература, какъ уже было сказано, ему не улыбнулась, да и, но правдѣ сказать, она ему опротивѣла.
У Мабель было свое хорошее состояніе, но самоуваженіе не позволяло ему жить на счетъ жены. Онъ отправился въ школу св. Петра, заслышавъ, что старикъ м-ръ Шельфордъ собирается покинуть свой наставническій постъ въ этомъ училищѣ.
М-ръ Шельфордъ въ шляпѣ и пальто диктовалъ еженедѣльныя отмѣтки своему помощнику, когда вошелъ Маркъ. Онъ очевидно зналъ всю исторію "Иллюзіи", потому что первыми ею словами, когда они остались вдвоемъ, было:
-- Итакъ, все это время вы были лишь ширмой?
-- Да,-- отвѣчалъ Маркъ мрачно.
-- Ну что жъ, не бѣда,-- продолжалъ ласково старый джеимьменъ,-- вы дали неосмотритольяо слово и сдержали его, какъ это ни было дли васъ непріятно. А что же вы думаете теперь дѣлать?